От историй к решениям: участники проекта «Больше историй» представили результаты своей работы
7 июля участники проекта «Больше историй» встретились, чтобы обсудить, как сторителлинг помог им глубже увидеть результаты социальных проектов, услышать благополучателей и определить дальнейшие шаги. В работе приняли участие команды проектов, поддержанных Фондом Тимченко, а методическое сопровождение обеспечила АНО «Эволюция и Филантропия».
Разговор получился предельно практическим и откровенным. Команды рассказывали о случаях, когда интервью не складывались, собранные данные противоречили ожиданиям, а анализ оказывался значительно сложнее самого разговора с респондентом.
Ведущие встречи Ольга Евдокимова, АНО «Эволюция и Филантропия», и Виктор Ивинский, представитель Фонда Тимченко, предлагали участникам сосредоточиться на двух вопросах: что работа с историями позволила понять о проектах и благополучателях и смогут ли команды продолжать использовать этот подход самостоятельно.
«Насколько инструменты, которые вы попробовали, стали частью оценки деятельности по проекту?» — сформулировал один из главных вопросов Виктор Ивинский.
Когда интервью пошли не по плану
Одна из участниц планировала собрать десять историй подростков, чтобы понять их отношение к психологической помощи. В итоге состоялось семь интервью. Ответы начали повторяться, и команда решила остановить сбор данных.
Условия разговора оказались сложными. Во время некоторых интервью рядом находился школьный психолог. Часть подростков соглашалась говорить только в присутствии друга. Возник и языковой барьер: дети привыкли общаться на родном языке, а анализ проводился на русском.
«К сожалению, доверительной ситуации нам создать не удалось», — призналась участница.
Особенно показательными стали ответы на вопрос о готовности обратиться за психологической помощью. Подростки говорили, что смогли бы довериться специалисту, если бы были уверены в его компетентности. При этом рядом с ними находился школьный педагог-психолог.
Команда ожидала увидеть выраженную потребность в помощи. Первые встречи будто бы подтверждали эту гипотезу. После кодирования и визуализации результат оказался другим: мнения подростков разделились примерно поровну.
«Когда мы выстроили диаграмму, получилось пятьдесят на пятьдесят. У меня случился ступор: как это понять?» — делилась участница.
Анализ помог увидеть, что готовность подростка обратиться за помощью зависит от знакомства со специалистом, доверия к нему, конфиденциальности и безопасной обстановки. Из отдельных историй сложилась более широкая цепочка: недостаток внимания со стороны взрослых может влиять на самооценку, отношения со сверстниками и рискованное поведение.
«Мы задавали довольно простые вопросы. А в результате получилось целое исследование. Эта цепочка помогает уже осмысленно выстраивать программу», — отметила участница.
Ольга Евдокимова подчеркнула, что семь интервью в данном случае нельзя считать неудачей: команда прошла весь аналитический цикл, подготовила кодировочные таблицы, графики, тепловую карту и драфт логической модели.
По словам Ольги Евдокимовой, работа этой команды стала сложной и для консультантов: ранее участники проекта чаще изучали результаты программ, а здесь сторителлинг использовался для оценки потребностей. Подход приходилось адаптировать непосредственно в процессе.
При этом Ольга Евдокимова напомнила, что сторителлинг подходит не для каждой оценочной задачи: «Сторителлинг — это не тот молоток, которым нужно забивать все гвозди. Где-то обычные опросы могут оказаться очень полезными. Важно понимать, для какой задачи нужен этот инструмент».
Результаты, которых команда сама не ожидала
Другая участница рассказала, что её организация несколько лет собирала анкеты, отзывы и количественные данные. При этом оставались вопросы: почему подростки становятся увереннее, какие элементы проекта запускают изменения и что сохраняется спустя несколько лет.
Истории позволили увидеть конкретные механизмы. Поездки расширяли представление подростков о своих возможностях, совместные программы помогали сформировать команду, а поддержка наставников давала опыт признания и укрепляла уверенность.
Самым неожиданным открытием стала связь подростков с родным посёлком. Некоторые старшие участники говорили, что хотят уехать учиться или работать, а затем вернуться и строить жизнь дома.
«Когда дети говорят: “Я влюбился в наш посёлок, не могу без него жить”, мне кажется, это один из важнейших социальных эффектов проекта», — сказала участница.
Истории детей команда сопоставила с рассказами родителей и отзывами посетителей. Родители подтверждали изменения в поведении подростков, а приобретённые навыки сохранялись спустя несколько лет.
Виктор Ивинский спросил, стало ли это открытием для самой команды и как полученные результаты соотносятся с первоначальным замыслом проекта.
«Я увидела концентрированный результат — с цифрами, цитатами и подтверждениями», — ответила участница. По её словам, результаты дали ей энергию для дальнейшей работы:
Самое трудное начинается после разговора
Несколько участников признались, что до начала проекта воспринимали сторителлинг прежде всего как сбор историй. Практика показала, что интервью становится лишь началом работы.
«Мне казалось, что сторителлинг — это про истории. Оказалось, что, когда истории собраны, всё самое трудное только начинается», — сформулировала одна из участниц.
Сложнее всего оказались транскрибация, кодирование и проверка интерпретаций. Команды несколько раз переделывали таблицы, возвращались к аудиозаписям и отказывались от выводов, которые не подтверждались словами респондентов.
Участники отдельно говорили о том, что разные группы респондентов по-разному входят в формат сторителлинга. С подростками иногда трудно получить цельную историю: ответы могут быть краткими, фрагментарными, зависящими от мотивации и степени включённости в программу. В других случаях, наоборот, люди легко уходят в подробный рассказ, и задача интервьюера меняется: ему нужно уже не «раскручивать» собеседника, а удерживать фокус разговора и потом аккуратно разбирать большой объём материала. Один из участников поделился, что после опыта проекта начал использовать сторителлинг в новых исследованиях и увидел, насколько по-разному этот инструмент работает с разными аудиториями.
Истории меняют профессиональные гипотезы
Ещё одна команда изучала судьбы семей спустя пять и более лет после кризисной ситуации. Вместо десяти запланированных интервью удалось провести семь: контакты респондентов менялись, многие давно вышли из поля зрения организации.
Первоначально команда хотела подтвердить долгосрочные результаты помощи и использовать данные во взаимодействии с органами власти. Сравнение историй выявило дополнительную тему — необходимость внимательнее работать с формированием родительской идентичности.
«Когда мы начинали, я была уверена, что у нас две основные цели. В результате появился ещё один вывод, которого я не ожидала», — рассказала участница.
Виктор Ивинский отметил, что в этом случае сторителлинг стал способом разобраться в самой проблеме:
«Вы используете инструмент для понимания цепочки результатов и одновременно как исследовательский элемент для сбора доказательной базы. Это тоже очень ценно».
Метод создавался вместе с участниками
Подводя итоги, Ольга Евдокимова подчеркнула, что работа стала обучением и для консультантов. Команды приносили сложные случаи, пробовали разные форматы и заставляли адаптировать инструменты непосредственно в процессе.
«Нам как консультантам было важно развиваться вместе с вами. Мы действительно многое докручивали в процессе», — сказала она.
Одной из таких тем стало использование искусственного интеллекта при нарративном анализе. Некоторые участники начали применять его раньше, чем предполагалось программой, и команде проекта пришлось оперативно разрабатывать правила и способы проверки результатов.
«Этот костюм прямо сшивался по вашим меркам. У нас до этого не было таких таблиц и тепловых карт. Сейчас есть длинный список того, что можно и нужно упростить», — отметила Ольга Евдокимова.
Виктор Ивинский предложил продолжить обсуждение практического применения метода и передачи опыта другим организациям. Участники, в свою очередь, говорили, что планируют продолжать собирать истории, сочетать их с анкетами и другими источниками данных, возвращаться к тем же респондентам спустя время и использовать выводы для корректировки программ.
Общий итог встречи выразила одна из участниц: «Мы думали, что просто задаём вопросы. В результате увидели цепочку изменений и поняли, что именно нужно делать дальше».